Сент-Уан в Париже признан самым большим блошиным рынком в мире

Гигантский сундук с сокровищами распахнут на двадцати гектарах под Парижем.

На самом большом блошином рынке мира Сент-Уан ваши любимые, но безнадежно утерянные, проглоченные временем драгоценности воскресли. Чтобы вернуть вам давно забытый вкус азарта и ликования от удачной охоты.

Дело о флакончиках

Забавно: чтобы из Парижа попасть в «подпарижье», нужно лишь дождаться зеленого света светофора и перейти дорогу, которая разделяет столицу и пригород Сент-Уан.

Доезжаете до станции метро Клиньянкур, шагаете квартал вперед - и попадаете в чрево Парижа, которое практически не отличается от описанного Эмилем Золя, если иметь в виду колорит.

Сначала «блошка» разочаровывает, потому что ее первые ряды сильно смахивают на Троещинский рынок в Киеве. Но когда заберешься вглубь, начинается самое интересное, пишет Женский журнал.

Знаменитый на весь мир marshe aux puces (блошиный рынок, другое название - брокант) начинается с лотков навязчивых смуглолицых торгашей, увешанных всякой ерундой вроде синтетических шарфов расцветок «вырви глаз», украшений из обрезков кожи и сумками-подделками под LV и Prada.

На лотках - портфели или барсетки, груды пляжных тапочек, футболок, словом, знакомый по нашим китайским рынкам незатейливый ассортимент.

Эти пестрые галдящие ряды - как толстая кожица у фрукта, скрывающая вкусную мякоть: пройдя через кордоны дешевого барахла, попадаешь в другую реальность, в которой действуют иные законы: цена вещи определяется ее ценностью для вас, ценность - вашими эмоциями, ваши эмоции - вашими воспоминаниями либо амбициями.

По последнему признаку любители винтажа делятся на две категории: одни ищут овеществленное прошлое, другие гоняются за престижными вещами, перешедшими в номинацию «артефакты».

Сюда не приходят за вещами - наполнителями быта, этого полно в современных шопинг-моллах. Сюда идут за вещами-знаками, вещами-памятками. В каком, скажите, универмаге можно увидеть лавочку, торгующую пустыми и полупустыми флакончиками из-под духов?

Бирон, Поль-Бер, Малик...

На рынке Сент-Уан можно найти редкие духи, которые уже не выпускают, в кондиционном виде: нераспечатанными.

Прямо на тротуаре расставлены старые радиолы, разложены виниловые пластинки. К одной из радиол прислонен портрет Виктора Гюго, выполненный из крошечных кафельных плиточек.

Если бы не цены, выносную лавочку можно было бы считать инсталляцией. Портрет стоит 80 евро, за радиолы просят от 100 до 300. Можно и нужно торговаться.

Старинный комод можно купить за 750 евро, хотя есть комод и за 50 000 евро, правда, его на улицу не выносят. За кованую розу просят 200. У каждой лавочки - своя специализация, причем узкопрофильная: в одной торгуют коврами и гобеленами, в другой - сифонами, в третьей бижутерией или продают сумки, в четвертой открытками начала прошлого века, в пятой - пуговицами, в шестой - старыми журналами...

Всего на рынке работает 1500 продавцов. Некоторые являются владельцами лавок - как правило, это потомки антикварных династий или династий старьевщиков (brocanteurs). Остальные торговые места арендуют.

Рынок Сент-Уан состоит из шестнадцати «блошек» с собственными названиями. Например, Бирон специализируется на антиквариате, Поль-Бер - на фарфоре, Серпетт - на живописи и дизайне ар-нуво и ар-деко.

Малик - настоящий Клондайк для тех, кто любит винтажную одежду. Именно на рынок Малик наведываются селебритис и модели поохотиться на раритетные наряды.

На Дорфен идут к букинистам, на Балле продают афиши, гравюры, фотографии, пластинки и почему-то военную атрибутику, даже обмундирование. На Мишле можно найти все что угодно, для дома - от старинной ложки до старой марокканской циновки. Эта «блошка» - такая себе прабабушка IKEA.

Богатство Сары Розенбаум

Блондинка протягивает руку: «Я - Сара Розенбаум. Добро пожаловать». Поворот налево - и царство платьев. Бесподобных, утонченных. Стразы, пайетки, аппликации и - кружева, кружева, кружева.

Сара Розенбаум - профессиональная охотница за винтажной одеждой и аксессуарами. Причем в третьем поколении: ее бабушка и мать были крупными специалистками по винтажу, собрали уникальные коллекции и передали свое дело Саре вместе с адресами и явками.

Сара уклончиво отвечает на вопрос, как она пополняет свой ассортимент. Отмахивается: мол, давно этим занимаюсь, знаю, где искать! Признается, правда, что охотится за винтажом по всей Франции, и особенно крупный улов - в провинции.

Сара приглашает посмотреть ее лавку: платья висят под потолком, платья тесной компанией развешаны на плечиках, платья на манекенах. Те выходные туалеты, что висят поодиночке, - самые драгоценные. «Вот это, — показывает Сара, - 1910 года, из бабушкиной коллекции. А вот - 1947-го».

Есть у Сары платья 50-х, 60-х. Баленсиага, Ив Сен Лоран, Диор, Шанель. «Да, это Шанель, - подтверждает хозяйка. - Костюм-двойка 1960 года. 2500 евро», - смеется.

Кто же покупает ее платья (в среднем от 200 до 3000 евро), туфли (от 70 и выше) и сумочки (от 200 до тысяч)? И Сара внезапно делится секретной информацией: ее платья не только снимаются в фильмах (их берут напрокат), но и служат подпиткой вдохновения для дизайнеров ведущих домов мод!

«Ко мне захаживают люди от Баленсиага, Готье, Этро, Алайя - и снимают выкройки, срисовывают фасоны, чтобы сделать новые лекала», - с нескрываемой гордостью рассказывает Сара.

И добавляет, что женские фигуры в антропометрическом смысле существенно изменились, поэтому спрос на ее платья невысок. Например, в 20-е годы женщины были ниже и плотнее, в 40-е - худосочными, с тонкими руками. Платья 50-х подходят для тех, у кого максимум первый размер груди, а 60-х - для барышень с отнюдь не осиной талией.

Иное дело - купить сумку, заговорщически шепчет Сара, и сообщает, что если хорошенько поискать, на рынке можно найти неплохо сохранившиеся Hermes Kelly от пяти до девяти тысяч евро в зависимости от размера сумочки.

Каждый получит то, что хочет

В этом году рынку Сент-Уан - 125 лет. В 1885-м торговцам, предлагающим здесь свой товар, было предписано получать разрешение на торговлю, и этот год считается официальным днем рождения рынка. Об этом с восторгом рассказывает 46-летний Николя Муфле — президент Ассоциации блошиных рынков Сент-Уан.

Иначе, чем с восторгом, Николя говорить о рынке не в состоянии, ведь нынешняя деятельность месье Муфле - его осуществленная мечта. До 2002 года Николя занимался банковско-финансовыми операциями.

Как хобби - собирал старинные вещи, связанные с Парижем. Насобирал около двух тысяч - и понял, что больше хочет заниматься старинными вещами, нежели финансами. «Но я ведь не просто так начал интересоваться стариной, - доверительно сообщает Николя. - Моя мать - антиквар, с этого все пошло-поехало.

Представляете, однажды мама вышла на Елисейские Поля, она там живет, и ей приставили пистолет к спине! Слава богу, все обошлось». Криминальный сюжет Николя пересказывает едва ли не с восхищением: какое приключение!

Николя серьезнеет: «В нашей Ассоциации блошиных рынков есть специалисты, делающие оценку ценностей, которые вы собрались приобрести. Конечно, на подобных рынках много фальшивок, но зато есть возможность упредить покупку подделки. Мы много контактируем с полицией Парижа, так что ситуация под контролем. Ищите то, что вам нужно, и не беспокойтесь».

Интересно, как выстраивать стратегию поиска, если человек приехал в Сент-Уан с конкретным запросом - и помасштабнее, чем снятые с производства духи. И вообще, кто что ищет?

«Есть специальные люди, которые ищут для вас вещи, которые вам снятся, - улыбается Николя. - Это хантеры и аккомпаниаторы. Хантеры (охотники) разыскивают вашу мечту по всему миру - разумеется, вы оплачиваете расходы.

Аккомпаниаторы (сопровождающие) ходят по рынку вместе с вами и помогают сориентироваться. Это дорогие услуги, до 600 евро в день. Так ведь и мечты у людей недешевые! Хорошего антиквариата становится все меньше и меньше, и за ним надо охотиться, как на редкого зверя. Поэтому он и дорогой.

Правда, клиентов из России и Украины цена не смущает. Они ищут предметы интерьера французской классики: зеркала, буфеты, софы, сервизы, ковры, люстры. А вот гобелены почему-то клиенты из бывшего Союза не любят, а европейцы на них помешаны.

Европейцы зачастую ищут не мебель и посуду, а что-то для души: марки, маленькие автомобильчики, рисунки Тулуз-Лотрека, старинные афиши - хотя это тоже недешево, афиша конца XIX века может стоить 2-3 тысячи евро...

Честно говоря, европейские клиенты не такие богатые, как русские. И у них нет типично русской мотивации: «Ко мне пришли гости, а я им говорю: все, что вас окружает, - из Франции, из замка Луары».

«Я покажу вам нашу книгу отзывов — там автографы стольких знаменитостей! Сюда приходят не только Азнавур и Делон. Бывая в Париже, наведываются Шарон Стоун и Дита фон Тиз, Клаудиа Шиффер, Лайонел Ричи, Ричард Гир. Катрин Денев заходит с дочкой, Кьярой Мастроянни, Венсаи Кас-сель с Моникой Белуччи... »

// TURobzor.com.ua