Канны и Лос-Анджелес раскрывают свои секреты

Киевлянину, привыкшему, что ночью в городе можно хоть педикюр сделать, довольно трудно смириться с тем, что в роскошных Каннах все закрывается на обед c 12 до 14.30.

Но привыкнуть к тому, что на шикарной набережной Круазет есть вероятность вступить в собачью мину просто невозможно.

«Я обожаю своего песика, - мурлычет благообразная старушка, сидящая на голубом стульчике. - И даже делаю ему укладку. Но ходить за ним с полиэтиленовым пакетом... Это как то не по-светски». Канны маленький, но очень светский город.

Канны, край светскости

«Все дело в ле стандинг», - говорит бармен величественного отеля Carlton про особый статус Канн.

Он называет Сен-Тропе большим бедламом, Антибы слишком современными, Ниццу - похожей на мегаполис.

В Монте-Карло приезжают играть в казино те, у кого больше денег, чем класса. Но Канны сохранили свой снобистский статус, «ле стандинг».

Эту сказку про светские Канны вам расскажет любой бармен в любом местном отеле, особенно если на вашем стуле болтается норковая накидка.

Сказку о том, как раньше в Канны приезжали короли, как здесь зимовали аристократы или как Брижит Бардо появилась на пляже в бикини, заставив встать по стойке смирно моряков пришвартованного в местном порту американского авианосца.

Каннский миф основан на альянсе сказок старой Европы и Голливуда. Он берет свое начало в 50-х, когда князь Монако Ренье женился на актрисе Грейс Келли, пишет журнал Elle.

Их звездный брак породил не только разнокалиберную толпу наследников, но и стал основой гламура Французской Ривьеры - смеси американского богемного кутежа и европейской аристократии.

«Однако теперь Канны совсем не те, что раньше, - вздыхает бармен. - Среди хозяев яхт стало слишком много иностранцев, и они по-французски не говорят».

Летом Канны не отличить от любого другого курорта на Лазурном берегу. Тот же русско-арабский саундтрек, те же декольтированные барышни со своими лощеными спутниками, огромные яхты, которые с трудом помещаются в бухтах.

Но ранней весной, когда официанты бездельничают, а окна домов закрыты деревянными ставнями, Канны очень симпатичны.

Городок начисто лишен достопримечательностей, конечно, кроме лазурного моря и дедушки Жако за барной стойкой с газетой и стаканчиком пастис. Улицы Антиб и Менадьер вяло торгуют пляжными шлепками и смокингами - сочетание, необходимое только в единственном месте на планете.

В супермаркетах чумеешь от покупателей с чековыми книжками. А их много. Оплата покупок при помощи чека - возня небывалая: сначала ручкой надо заполнить чек, потом кассир проверяет удостоверение, потом штампует чек, потом что-то пишет. Интернет в Каннах коварный - попробуй снять домик с Интернетом. Он там будет, но такой, что нажимаешь enter, отправляешься в булочную, возвращаешься - а страница только открылось.

В Каннах лучше всего бездельничать. Поэтому нужно приезжать в воскресенье, желательно после бурной вечеринки, чтобы почистить перышки и прийти в себя.

Первым делом следует отправиться на рынок за дарами Прованса, потом съесть дюжину устриц в ресторане Chez Astoux, a потом сесть на голубой стульчик лицом к морю и ловить носом солнечных зайчиков, что в Киеве, согласитесь, сделать совершенно немыслимо.

Лос-Анджелес, прекрасный бардак

В первый день в городе всегда теряешься. Это все равно, что оказаться, в кино или в телесериале.

В ресторане The Ivy ищешь глазами Анжелину Джоли или Джорджа Клуни, и в каждом старичке в бейсбольной кепке пытаешься узнать Стивена Спилберга.

На второй день начинаешь привыкать - и город уже перестает казаться декорациями к байопику о твоей собственной жизни. А на третий день отношения с Лос-Анджелесом вообще складываются домашние.

На улицу выходишь в тапочках, садишься за руль в купальнике и забываешь, что есть одежда черного цвета. Этот цвет - no-no в L.A.

Многие радости жизни в городе разлиты по бутылкам, разложены по тарелкам и завернуты в нарядные обертки.

Поэтому в Лос-Анджелесе нужно обязательно ходить по бутикам, ресторанам, забегаловкам, барам, дайвам и ночным клубам. Нужно есть бургеры, пить молочные шейки, оставляя как минимум двойной налог на чай.

Женщины постоянно обмениваются комплиментами по поводу внешности: «Дорогая, мне так нравится твой новый бюст. Ты у кого делала?»

Не похвалить при встрече внешность подруги - дурной тон. Невысказанный комплимент повиснет в воздухе как грозовая туча.

Маникюр и педикюр стоят 20 долларов, а за двойной номер в Chateau Marmont нужно заплатить 370 и не искать роскоши - это самый гламурный отель в городе.

Еще одно обязательство - брать машину с открытым верхом. От этого город приобретает совсем другой тактильный градус. Человек в закрытой машине едет как бы из пункта А в пункт Б, и город лениво разматывается у него перед глазами.

Человек в кабриолете становится частью пейзажа. У него увеличивается угол зрения, его жалит ветер, и, главное, он уже не мчится, а растворяется в атмосфере города.

На скоростных дорогах пробки образуются без всякой причины - ни ремонта, ни аварии. Ну сидят на обочине какие-то люди, подкручивают колесо, никому не мешают, или мама утирает нос сыну.

«Нуда, - говорит мексиканский парень на заправке, - у нас обожают смотреть, что там у кого на дороге стряслось, и специально притормаживают».

А двойник Мэрилин Монро тем временем помоет ваше лобовое стекло. Очумевая от жары, ты осознаешь - в Эл-Эй варится самый концентрированный на свете экзистенциальный бульон. А главный секрет Эл-Эй в том, что в городе нет туристов.

Как только проходишь пограничный контроль, сразу превращаешься в местного и обзаводишься любимыми ресторанами, забегаловками, магазинами.

Город-паук опутывает тебя массой тонких нитей так, что потом страшно не хватает именно того вкуснейшего шейка, того загорелого парня или того детского восторга, потому что Клуни за соседним столом. И улетая в Киев, понимаешь - по-настоящему уехать из Лос-Анджелеса все равно не удастся.

// TURobzor.com.ua